Констанс О`Бэньон - Соловьиная ночь

Ее охватило бешенство. У молоденькой герцогини было все, о чем сама Габриэлла могла лишь мечтать: молодость, красота и Рейли Винтер в качестве супруга. Задыхаясь от ярости, Габриэлла почувствовала, что с радостью уничтожила бы прелестную соперницу.

Эстелла уже спешила навстречу новым посетителям. Она задержалась лишь на секунду, чтобы шепнуть Габриэлле:

— Ты должна немедленно уйти! — затем она подошла к гостям и воскликнула: — Леди Мэри, как я рада снова вас видеть!

— Взаимно, мадам, — ответила леди Мэри. — Позвольте представить вам мою племянницу, ее светлость герцогиню Равенуорт.

Эстелла смотрела на молоденькую девушку и понимала, какие чувства овладели Габриэллой, когда она увидела, что жена Рейли так умопомрачительно хороша.

— Это настоящее счастье наряжать такую очаровательную особу, как ваша честь! — сказала она.

Габриэлла выскочила вперед и, натягивая перчатки, взглянула прямо в глаза той, что стала причиной ее бешеной ревности.

— Мадам Эстелла, — пропела она медовым голосом, — будьте так добры отправить мой заказ ко мне домой, а счет за него как обычно — герцогу Равенуорту! Вы ведь знаете, что он необыкновенно щедр.

Она даже приподняла руку, чтобы продемонстрировать великолепный бриллиантовый браслет, и бросила в сторону Кэссиди ненавидящий взгляд.

— Прелестная вещица, не правда ли? — усмехнулась она. — Эта безделушка — последний подарок Рейли.

Кэссиди сразу узнала женщину, которую впервые увидела в ту ночь, когда пришла к Рейли просить помощи в возвращении Арриан. Она беспомощно посмотрела на тетушку.

Леди Мэри заслонила собой Кэссиди, а актриса, словно разъяренная фурия, пронеслась мимо них к выходу.

— Что это значит, мадам Эстелла? — сурово спросила леди Мэри. — Кто эта грубиянка и как она посмела говорить гнусности моей племяннице?

Мадам Эстелла заломила руки.

— Я потрясена тем, что случилось в моем заведении, леди Мэри! — пробормотала она. — Я не подозревала, что Габриэлла способна так презреть правила приличий! Как я могу загладить мою вину?

Кэссиди закрыла ладонями пылающие щеки. Только теперь до нее дошел смысл того, что говорила актриса.

— Так значит… — пролепетала Кэссиди, — она все еще с Рейли!

На лице леди Мэри отразился гнев.

— Если вы и эта женщина задумали посмеяться над нами, то, уверяю вас, смеяться вам недолго, мадам Эстелла! — сказала она.

— Но, леди Мэри! Ваша светлость! Габриэлла хотела лишь взглянуть… Она дала мне честное слово, что не будет…

Разъяренная леди Мэри схватила Кэссиди под руку и потащила из магазина. Кэссиди села в карету. Она все еще находилась в шоке от случившегося.

Леди Мэри сделала знак кучеру, чтобы тот трогал.

— Это непростительно! — заявила она. — Я этого так не оставлю. Не думаю, что мадам Эстелла надолго сохранит клиентов среди моих друзей!

Кэссиди чувствовала, что ранена в самое сердце. В ту ночь она поняла, что женщина, которую она встретила в доме Рейли, его любовница, но ей казалось, что после женитьбы он должен был оставить ее.

— Я хочу домой, тетушка Мэри, — прошептала она.

— Ну нет, только не домой! — упрямо сказала леди Мэри. — Не давай себя запирать какой-то грубиянке! Я отвезу тебя в другой модный магазин, где тебя оденут ничуть не хуже. Ты не игрушка в руках мужчины, моя милая племянница!

— Та женщина… любовница Рейли, — в отчаянии прошептала Кэссиди.

— Не думай о ней. Ты должна нарядиться так, чтобы твоя красота засверкала во всем ее великолепии! Я введу тебя в общество, и ты затмишь всех признанных красавиц! Все мужчины будут у твоих ног, — леди Мэри на секунду задумалась. — Твой муж еще не раз услышит о твоих победах! — сказала она.

Кэссиди покачала головой.

— Я не собираюсь никого покорять, тетя Мэри, — ответила она. — Я не чувствую ничего, кроме унижения…

Леди Мэри взяла Кэссиди за подбородок и, заглянув ей в глаза, мягко произнесла:

— С чего бы это тебе быть униженной? Ты не будешь сидеть дома и разыгрывать глупенькую женушку! Тебе больше не придется быть участницей подобного пошлого фарса! Ты заставишь Рейли Винтера взвыть от ревности. Он еще заберет тебя с собой в замок и будет прятать от других мужчин!

— Я вовсе не хочу быть с ним! — проговорила Кэссиди, переводя дух. — Мне никогда не забыть, что он женился на мне из жалости и чтобы загладить собственную вину…

— Это не так, дорогая. Это он так думает — что женился на тебе по этим причинам. Но мы преподнесем твоему мужу не один сюрприз. С моей помощью он сделается твоим преданным рабом!

Кэссиди откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Я не хочу его видеть!

Леди Мэри кивнула.

— Ты разозлилась, и я этому очень рада. Это придаст тебе сил для борьбы. Положись на меня, и ты узнаешь о жизни нечто такое, о чем и не мечтала!

— Каким образом?

— Ты замужняя женщина. Это дает тебе свободу, которая недоступна незамужней девушке. Ты можешь посещать все балы и вечеринки и танцевать со всеми, кто тебе понравится. Ни у одной кумушки не повернется язык осудить тебя, — рассмеялась леди Мэри. — Ты недурно позабавишься, прежде чем завоюешь собственного мужа!

— Он никогда не полюбит меня, тетя Мэри. Он сказал мне об этом, когда мы поженились, — вздохнула Кэссиди.

Леди Мэри только покачала головой в ответ на слова племянницы.

— Неужели он действительно так думает? — удивилась она. — Ну это мы еще посмотрим!

— Мне не нужна его любовь, но я хочу, чтобы он меня уважал, — упрямо пробормотала Кэссиди.

— Ты получишь гораздо больше, — заверила ее тетушка. — Рейли так влюбится в тебя, что будет, как о большой милости, молить тебя о взаимности.

Кэссиди подумала, что такой мужчина, как Рейли, вообще никогда ни о чем не просит женщин. Они сами готовы ради него на все.

— Я сделаю, как ты скажешь, тетя Мэри. Но единственное, чего я хочу, это чтобы Рейли извинился передо мной за то, что произошло сегодня у мадам Эстеллы, — твердо сказала Кэссиди.

Глава 23

Кэссиди рассматривала свертки, которые лежали в ее комнате повсюду — на кровати, на креслах и даже на полу. Здесь были платья на все случаи жизни, сшитые из самых изысканных сортов шелка, бархата и муслина. Каждая вещь была изготовлена руками лучших мастеров. Она с изумлением рассматривала обувь, нижнее белье, шляпки и капоты и множество всяческих мелочей, названия которых путались у нее в голове. Неужели все это богатство теперь принадлежит ей?

Кэссиди почувствовала себя виноватой.

— Не могу понять, что заставило меня быть такой расточительной, тетя Мэри, — пробормотала она. — Все это и за год нельзя перемерить. Здесь слишком много всего!